Многоточия одного вечера

За спиной остаются многоточия огоньков в вечерней пьесе сентября. Последняя страница дня бледнеет и опадает, кружась в полете метафоричными бабочками неозвученных слов. И наступает бенефис сумерек, стоп сигналы машин рифмуются с светофорами.  Так раскручивается драматургия, в центре которой осень заряжает ружье холостыми и прохладными вечерами, и кажется, нацеливает его на меня..

— Когда ты смеешься, ты все равно как будто плачешь, — говорит он, щурясь от табачного дыма с соседнего столика, и берет меня за руку. Мне хочется романтики, мне хочется крабовых палочек, мне хочется гулять в парке, лимонного пирога и сбежать. Я ухожу попудрить носик, и тихонько выскальзываю в чей-то чужой вечер. А мой остается в уютном тепле кофейни, но я жажду свежести и дождя.

На остановке курит бездомный, обнимается парочка: он гладит ее по голове, и старик улыбается сдержанно, искоса поглядывая на влюбленных. Я чувствую себя лишней в сюжете  на троих, и отправляюсь пешком, ладонями забирая прохладный воздух в теплые карманы — пусть город хоть капельку станет теплее.

Потом тесные вагоны, мутные стекла, узкие горизонты и туман, туман, туман в голове — Она говорит: ты всегда планируешь все заранее, зачем?.. Ну, это как поймать — я говорю — на крючок желание, просидев с удочкой на берегу, томясь ожиданием и надеждой. Потом бороться со сном, с собой, с росой, с косой стрелой утреннего луча, светящего в правый глаз, и ждать клева, рисуя в воображении заманчивые картины большого улова.

Вот мы поедем по Италии, например, и запестреют вдоль дороги все эти тосканские холмы, средневековые замки, города и старинные палаццо, балкончики, ставни, остерии, потом побережье, и в просвете ветвей наскальных сосен будут сверкать и искриться солнечные пятна на морской глади, а потом опять джелатто, букаттини, пармеджано, домашнее вино, и утром горячие какао и круассаны с тающей шоколадной пастой,  в маленькой, в очень маленькой кафетерии рядом с отелем, пока все спят. Вечный город, спокойный в своей мудрости, но дерзкий и душой молодой.

Или вот я надену желтые сапоги, например, и конечно пойдет дождь, который надолго и ручейками вниз по улицам, и вслед им мокрые листья корабликами, а сапоги замшевые и светлые, и ты перепрыгиваешь, как можешь, не быстро, с прицелом, и конечно, опаздываешь везде, но осенние опоздания за опоздания не считаются, потому что никто не спешит, не торопится на встречу зиме. Волшебные сапоги, дарящие полет, радость и зависть дев.

Или вот я буду пить облепиховый чай с медом, или нет: яблочный с мятой, или нет: имбирный лимонник с чабрецом, или нет: шиповник с черной смородиной, или нет: я буду пить кофе. И ни опаздывать, ни торопиться, ни ждать, ни сердиться, ни огорчаться, ни завидовать, ни напрягаться, ни волноваться, а только слушать и восхищаться, радоваться и верить в самое лучшее, когда она будет рассказывать, какие чудеса случаются просто так. И это точно будет.

Или вот я буду ловить первую снежинку в новых перчатках ярко малинового цвета, дивиться ее красоте, загадывать желание (здоровья, любви, радости, солнца), а солнце на встречу выползет из-за серой тучи, и капелькой льдинка сбежит по руке. А он, конечно, будет рядом. Я засмеюсь, и новая капелька сбежит по щеке.

А пока кутаться в шарф, дышать в рассвет, торопиться, надеяться, стоить планы, писать, любить и восхищаться.

Октябрь, люблю-люблю.

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *